После Neuralink Макс Ходак строит нечто ещё более странное
Шесть лет назад на мероприятии StrictlyVC в Сан-Франциско автор материала спросил Сэма Альтмана, как OpenAI с его сложной корпоративной структурой будет зарабатывать деньги. Альтман ответил, что однажды просто спросит об этом ИИ. Когда аудитория засмеялась, он добавил: «Можно смеяться. Всё в порядке. Но я действительно так думаю». Он не шутил.
Спустя годы, сидя в зале напротив Макса Ходака — сооснователя и CEO Science Corp., — автор вновь вспоминает тот момент. Ходак, бледный, в джинсах и чёрной застёгивающейся толстовке, выглядит скорее как участник мosh-пита, чем глава компании стоимостью в сотни миллионов долларов. Однако его тонкий юмор удерживает внимание аудитории.
Ходак начал программировать в шесть лет. Будучи студентом Дьюка, он попал в лабораторию Мигеля Николелиса — пионера нейронаук, который позже критически высказался о коммерческих проектах в области нейрокомпьютерных интерфейсов (BCI). В 2016 году Ходак вместе с Илоном Маском основал Neuralink, где занимал пост президента и фактически управлял повседневными операциями до 2021 года.
Отвечая на вопрос о том, чему он научился, работая с Маском, Ходак описал характерную модель: «Мы часто оказывались в ситуациях, где у меня в голове было два диаметрально противоположных решения. Я приходил к нему и спрашивал: “Это A или B?” Он смотрел и говорил: “Это точно B”, — и проблема больше не возникала».
Через несколько лет Ходак применил полученный опыт и привлёк трёх бывших коллег из Neuralink для запуска Science Corp. около четырёх лет назад. Подобно Альтману, он спокойно описывает цели своей команды настолько невероятные, что начинаешь верить: границы познания будут преодолены гораздо раньше, чем многие думают, — и он будет среди тех, кто это осуществит.
По данным Всемирного экономического форума, почти 700 компаний по всему миру так или иначе связаны с технологиями BCI, включая технологических гигантов. Помимо Neuralink, Microsoft Research ведёт собственный BCI-проект уже семь лет. В начале этого года Apple заключила партнёрство с Synchron — стартапом, поддерживаемым Биллом Гейтсом и Джеффом Безосом, — для создания протокола, позволяющего управлять iPhone и iPad через BCI. Сообщается, что Альтман также участвует в создании конкурента Neuralink.
В августе Китай опубликовал «План по содействию инновациям и развитию индустрии BCI», нацеленный на технологические прорывы к 2027 году и лидерство на мировом рынке к 2030-му.
Сама нейронаука здесь не нова. «Справедливая критика в адрес компаний BCI — они не занимаются новой нейронаукой, — говорит Ходак. — Декодирование управления курсором или роботизированной рукой — этим люди занимаются уже 30 лет».
Новое — это инженерия. «Инновация Neuralink заключалась в том, чтобы сделать устройство достаточно маленьким и энергоэффективным, чтобы его можно было полностью имплантировать под кожу без риска инфекции. Это действительно было ново».
Ходак признаёт, что человечество пока не обладает достаточными знаниями о работе мозга для реализации его самых амбициозных идей. Однако в отличие от многих компаний в сфере BCI, Science Corp. уже генерирует доход: на небольшом уровне она продаёт исследовательские инструменты — например, превращает громоздкую систему записи за 300 000 долларов в портативное устройство за 2000 долларов.
Главный коммерческий прорыв — процедура под названием Prima. Недавно технология попала на обложку журнала Time: в сетчатку имплантируется чип размером меньше рисового зерна. В сочетании с очками с камерой и (пока) двухфунтовым аккумулятором система восстанавливает зрение у пациентов с продвинутой формой макулярной дегенерации — не просто восприятие света, а «форменное зрение».
В завершённых клинических испытаниях с участием 38 пациентов 80 % смогли вновь читать — по две буквы за раз. «Насколько мне известно, это первый случай, когда у слепых пациентов была однозначно продемонстрирована способность к беглому чтению», — утверждает Ходак.
Science Corp. приобрела Prima у французской компании Pixium Vision в прошлом году, доработала технологию, завершила начатые испытания и подала заявку на одобрение в Европе. Запуск продукта ожидается следующим летом. В США одобрение FDA пока не получено. «Мы работаем с FDA, хотя есть вопросы по точным срокам», — отметил Ходак.
При начальной стоимости процедуры в 200 000 долларов компания станет прибыльной уже при 50 пациентах в месяц.
Следующий шаг — генная терапия, а именно оптогенетическая: модификация нейронов так, чтобы они реагировали на свет, а не на электроды. Глаз — идеальное место для такой терапии, поскольку иммунная система его «игнорирует». Другие компании работают над аналогичными подходами, но, по словам Ходака, они либо нацелены на неправильный слой клеток, либо используют менее эффективные белки.
Однако и генная терапия — не конечная цель. Ходак мечтает о чём-то большем: о выращивании новой нейроткани. Электроды, по его мнению, слишком грубы — они повреждают ткань, и масштабировать такие системы до миллионов или миллиардов каналов невозможно.
Science Corp. уже протестировала концепт устройства на мышах. Оно представляет собой миниатюрную «вафельную» решётку, размещаемую на поверхности мозга. В каждой ячейке — нейроны, выращенные из стволовых клеток и модифицированные под конкретные функции. После имплантации они формируют аксоны и дендриты, врастая в мозг и создавая биологические связи с существующими нейронными цепями.
В экспериментах пять из девяти мышей научились двигаться влево или вправо при активации устройства. «Это полностью биосовместимо, потому что мозг — это просто нейроны, разговаривающие с нейронами, как задумано эволюцией, за исключением того, что некоторые из них созданы в лаборатории», — поясняет Ходак.
На случай сбоя предусмотрен «биологический клапан»: пациент может принять витамин — одобренное FDA вещество, — после чего модифицированные нейроны погибнут.
Ходак считает, что BCI — это история, связанная с долголетием. «Мозг выполняет две функции: он интеллектуален и сознателен. Интеллект не зависит от субстрата — он есть и в мозге, и в GPU. Но конечная цель BCI — создание сознательных машин».
Речь идёт о расшифровке сознания — понимании физических законов, лежащих в основе субъективного опыта, и их инженерной реализации. «Чтобы доказать правильность теории сознания, нужно увидеть это самому. Для этого потребуются масштабные нейрокомпьютерные интерфейсы», — говорит он.
Поняв, как миллиарды нейронов создают единый опыт («проблема связывания»), человечество сможет делать «по-настоящему дикие вещи» — например, объединять несколько мозгов в одно сознание. «Можно будет перерисовать границы мозга — включить в него четыре полушария, устройство или целую группу людей», — предполагает Ходак.
Он сравнивает это с сюжетом сериала Apple TV «Pluribus», где сигнал инопланетян превращает человечество в единый разум. Хотя сценарий кажется антиутопией, Ходак считает базовую науку обоснованной.
К 2035 году, по его прогнозу, «биогибридные нейроинтерфейсы» станут доступны пациентам, что «начнёт искажать мир интересным образом». Речь не о здоровых 40-летних, а о пациентах с тяжёлыми заболеваниями. Со временем технологии улучшатся, операции станут безопаснее, и к концу 2040-х они станут «повсеместными».
Ходак предполагает, что к 2035 году первый пациент сможет выбрать: умереть от рака поджелудочной железы или «войти в матрицу» — и тогда процесс ускорится.
Он также поднимает вопрос экономики здравоохранения. В отличие от потребительской электроники, где цены падают при росте качества, в здравоохранении действует «фиксированный бюджет». Удлинение жизни за счёт BCI приведёт к росту расходов, что может «сломать систему». Либо здравоохранение станет неподъёмно дорогим, либо доступ к когнитивным улучшениям будет зависеть от достатка.
На прощание Ходак признаётся, что больше беспокоится о манипуляциях через соцсети, чем о прямых интерфейсах с мозгом. Автор уходит, размышляя о «Pluribus» и о том, как когда-то смешными казались идеи, которые сегодня изменили мир.
Поделиться
